Open and transparent peer review #11 (эффективность та же, портфель толще: случай с педиатрическими журналами)

Среди журналов, практикующих модель прозрачного рецензирования есть один … педиатрический — BMC pediatrics. Посмотрел, как эта практика повлияла на показатели журнала. Как и в предыдущем случае использовал scimagojr, с помощью которого анализировал журналы предметной категории Pediatrics, Perinatology and Child Health. На этот раз те, что еще в 2006 г. были из числа open access, всего 16. К 2015 г. значения показателей SJR и средней цитируемости одной публикации в течение 2-летнего периода у BMC pediatrics была в пределах линейного тренда (см. рис., треугольник — BMC pediatrics). А вот число опубликованных документов за 10 лет взлетело в 7,3 раза (в журналах сравнения максимум в 1,5 раза). Вывод: технология прозрачного рецензирования не влияет на качество публикуемых рукописей, но «надувает» портфель. Кому-то это очень пригодилось бы 🙂 Опять же, не доказательство, но гипотеза.

%d0%bf%d0%b5%d0%b4%d0%b8%d0%b0%d1%82%d1%80%d0%b8%d1%8f

Open and transparent peer review #10 (эффективность та же, портфель толще)

Благие намерения по повышению прозрачности редакционной деятельности ничего не будут стоить, если после перехода на модель прозрачного рецензирования журнал начнет «худеть» (портфель), «беднеть» (денежные потоки), «портиться» (качество публикуемого). Но вот пока все не так уж и плохо. Проверил на примере Atmospheric Chemistry and Physics (ACP), одного из пионеров истории с прозрачным рецензированием. Взял данные из SCIMAGOJR по журналам, отнесенным к предметной категории Atmospheric Science (к этой категории отнесен и ACP). Для 2006 г.  данные были для 70 журналов, из них по показателю SJR к ACP были близки (+/- 10%) 5 журналов (Global Biogeochemical Cycles, Monthly Weather Review, Journals of the Atmospheric Sciences, Journal of Hydrometeorology, Quarterly Journal of the Royal Meteorological Society). Через 10 лет, к 2015 г. изменение значений SJR во всех журналах было линейным (см. рис. ниже, треугольник — ACP). Аналогичным образом изменились значения такого показателя как «среднее число цитат на 1 документ для 2-летнего периода». Единственное в чем преуспел ACP, так это нескромно увеличил свой портфель (в 2,3  раза в сравнении с увеличением в 1,2-1,9 раза числа опубликованных за год статей у других журналов). И это притом, что в 2006-07 году rejection rate у ACP был одним из самых низких среди журналов этой предметной категории (12% в сравнении с 26-57% в журналах сравнения). Вывод: это конечно еще не доказательство, но вполне подойдет для обоснования гипотезы, а именно «переход научного журнала на модель прозрачного рецензирования при низком уровне отказов позволяет увеличить портфель, сохранив качество публикуемых рукописей». Надеюсь, это первое сравнительное исследование этого вопроса ))

sjr-and-citations

А Скопус не так благосклонен))

Нашим читателям внутри редакций. Просим иметь в виду, что не так сложно попасть в Скопус, как в нём удержаться. И тому способствует ряд показателей журнала, которые должны находиться на уровне.

Список — в качестве примера: https://www.elsevier.com/__data/assets/excel_doc/0019/212275/Discontinued-sources-from-Scopus_Nov11_2016.xlsx

Open and transparent peer review #9 (принудительная прозрачность)

Размышления навеяны случаем, рассмотренным экспертами COPE (CASE NUMBER: 16-12), и, по-видимому, связанным с этим делом документом Who “owns” peer reviews? Вопрос который я себе задал: «могу ли я (в смысле, не будет ли это плохо), будучи автором, опубликовать/предать огласке рецензию?». Категорически нет? Или при определенных условиях? Для себя ответил, что если никаких обязательств я на себя не брал, то никаких проблем. Я бы, скорее всего, не стал раскрывать имя рецензента. Но в остальном … А что об этом думаете вы? Надо сказать, что в российской действительности публичное обсуждение рецензии (заявки на грант) я уже встречал.

Effectiveness of peer review #1 (у «элитных» другие проблемы)

Элитные научные журналы, конечно же, избалованы судьбой. Лучшие редакторы, армия рецензентов, огромный портфель … Имея такой ресурс элитные журналы как правило эффективно избавляются от «слабых» рукописей. И это не удивительно. Хорошо известно, что peer reviewers дают вполне согласованные оценки, когда их просят «ткнуть пальцем» в плохое: рукопись, заявку на грант. Но вот выделить лучшее — с этим беда-а-а-а. Вот и для Annals of Internal Medicine, British Medical Journal, and The Lancet это показали, а до них и Science под ручку с Nature на том же засветились. Это — проблема как для журналов («сито» настолько крупное, что достаточно крупные «драгоценные камни» смывает), так и для науки — от 200 до 500 дней задержки с публикацией отклоненных и в будущем высоко цитируемых статей. Да-а-а … Вот и мою рукопись недавно Science с Nature отклонили. Беда-а-а-а 🙂

Research Misconduct #3 (retracted articles: russian cases)

Есть ли случаи ретракции статей российских авторов? В PubMed метку «retracted article» имеют 3 рукописи, первая (год ретракции 2009), вторая (2009) и третья (2013). Все — из российских журналов. Последняя за плагиат, а вот первые две с неожиданной формулировкой «published without approval of the team». Неожиданна она потому, что один из авторов — директор центра, в котором собственно и было выполнено исследование. Здесь я уже додумываю, но видимо инициатива того самого автора. Ожидать инициативу от редактора журнала после истории с «крысиными душами» не приходится, хотя на сайте Springer сказано «this article was retracted by the editors«. Вот такой вот публикационный детектив ))

P.S. Любопытно, но в сводной страновой аналитике по ретракциям наша страна вообще не числится, хотя период охвата для первых 2 случаев подходящий (2008-2012). Так что, в международном информационном поле мы — оплот честности и просвещения (с легкой иронией)

P.S. (2) Набрел еще на 3 случая ретракции в российском журнале Вопросы общей химии, здесьздесь и здесь. Странно, но обе статьи из одного номера.